Мистика судьбы Анны Ахматовой

Поэты и музы Серебряного века. Взгляд из Самары.

Анна Ахматова

Передача 4.

Мистика судьбы Анны Ахматовой.

 

   Когда мы говорим о Серебряном веке, мы должны понимать общий характер эпохи. Но вот, например эпизод: Ольга Судейкина, которая себя называла «актрисой-художницей», -  одна из самых выдающихся женщин Cеребряного века, которая в эмиграции станет женой Игоря Стравинского- выдающегося русского музыканта. В одной из острых скандальных ситуаций этой эпохи,- ситуации с самоубийством, её спросят: «Он не из-за вас покончил с собой?» На, что Судейкина ответит: «К сожалению, не из-за меня». В рамках бытового сознания звучит крайне жестоко, но мы должны понимать, что здесь ситуация укладывающаяся в рамки конечно же только игрового сознания, исключительно игрового. И эта жестокость очень игровая.

   Ахматова и Гумилёв в Тверской области в имении Гумилёвых. Одно из воспоминаний о том, как они проводили время: «Всё время играют! Всё время!». Устраивают цирковые представления. Гумилёв, который плохо ездит на лошадях, но обладает крайней степенью бесстрашия, находит лошадей в ближайшей деревне. Тех, на, которых пашут землю, и показывает цирковые фокусы. Неоднократно падает – один, без лошади, с лошадью, падает лошадь…  Они всё время находятся в состоянии неравновесия некоего. Но спектакль должен продолжаться, он не должен прекращаться ни на секунду. Приезжают гости, и уже все выезжают,  целой кавалькадой, человек 10 на лошадях. Приезжают в соседнюю деревню. Там крестьяне занимаются обычным  крестьянским повседневным трудом. Крестьяне спрашивают: «Вы кто?»,- «Цирк» - говорит Гумилёв. И тут же все 10 человек устраивают цирковое представление. Крестьяне ошеломлены, аплодируют, восхищены талантом цирковых артистов. Хотя они не были, конечно же, артистами. Вечером Гумилёв пишет пьесы в стихах, сразу же.  Играются тут же, мгновенно.   Или, например вот такая игра: каждому дается роль. Ну, например: женщина, которая разбивает сердца, нимфоманка, человек, который говорит правду тогда, когда его об этом не просят. Роли раздаются между персонажами и люди начинают жить согласно этим ролям. Всё время возникают острые эпизоды, потому что человек, который всегда говорит правду, начинает всё время говорить правду.  Все тщательно следят за тем, чтобы он не лгал, в результате он часто говорит то, о чём не следует говорить, то чего вообще нельзя говорить в этой ситуации постольку, поскольку он рассказывает некие альковные тайны. Возникает постоянное напряжение и это напряжение требует игрового же разрешения.

   То есть,  когда мы говорим об этой эпохе, мы должны понимать, что жестокость, - а это конечно же жестокость определённая этой эпохи, свойственна в силу того, что, как говорил Ходасевич,- выдающийся русский поэт, в  эмиграции написавший книгу «Некрополь» о Серебряном веке , а  Ходасевич цитирует Василия Брюсова, -  еще одного из героев этой эпохи, написавшего: «Берём мы миги, их губя!».  Здесь каждое слово отлито золотом, если мы пытаемся понять Cеребряный век. «Берём, мы миги!» -  невероятная волевая активность и обязательно «губим!». Все должны жить в состоянии высочайшего, лихорадочного напряжения, на грани саморазрушения. И миги должны быть загублены. Всё должно происходить по неким законам поэзии. Ахматова в одном из стихотворений писала: «В стихах по мне должно быть всё иначе, не так как у людей».  Но если жизнь пытается стать стихотворением, то и в жизни всё должно быть не так, как у людей. То есть не так, как у обычных людей.

   Вот  эпизод, который мог бы стать сюжетом мелодрамы. Она и её третий муж Пунин -выдающийся человек той эпохи, искусствовед, знаток эпохи, сам художник,- едут в Мариинский театр. Ахматова вдруг полюбила оперу, которую терпеть не могла никогда и вдруг полюбила. Они несутся на пролётке и сбивают человека. Человек лежит под колёсами. Мы не знаем, чем закончилась история жизни или смерти этого человека, мы знаем фразу, которую он им  говорит в этот день, - он приподнимается и говорит: «Не обращайте внимания! Проезжайте дальше, будьте любезны!». И пролётка несётся дальше. Человек лежит здесь.

В этот день происходит несколько событий. Пунин, который встречается с Ахматовой (он будет её мужем только через некоторое время),  - в этот день жена его готова выставить его на улицу. И он испытывает огромное облегчение, невероятное облечение. Он приходит к Ахматовой.  «Ну, наконец-то жена  выгнала, вот теперь, Аня, можем жить вместе, с тобой». Но оказывается Мариинский театр, Ахматова полюбила не просто так. И в этот день она туда ездила вместе с Пуниным, своим возлюбленным, не просто так. Она влюблена в руководителя цеха режиссёров (вот была такая должность в Мариинском театре) по фамилии Цимерман. И когда Пунин об этом узнаёт, происходит скандал. Одна роковая ситуация настигает друг другу. Всё перемешано. Жена в конечном итоге берёт свои слова обратно. Все плачут. Пунин, который теперь пытается выследить Ахматову, тайком покупает билеты на оперный спектакль, приезжает в Мариинский театр и следит за тем, в зале ли Ахматова, потому что иногда, посреди спектакля, она исчезает. Куда? И вместе с ней исчезает Цимерман. Сюжет в духе Владимира Набокова. Можете представить себе, что чувствует Пунин. И однажды она исчезает из зала, они вместе с Цимерманом где-то проводят время. Как? Нам не известно. И вдруг оказываются в соседней ложе. Пунин! - на нём нет лица. Кажется, что человек сейчас умрёт от разрыва сердца. И они приезжают, они каются и Ахматова произносит: «Эта ночь непоправима!» Это фраза Мандельштама, Осипа Эмильевича Мандельштама, которого Ахматова считает первым российским поэтом. И с этого момента это очень нравится Пунину.  Как точно! Как хорошо сказано! Действительно, какая непоправимая, ужасная, трагическая ночь. И он будет звать Анну Андреевну с этих пор  «ноченька».

Поэтому здесь в ходу двойные, тройные биографии. Биографы утверждают, что Ахматова, а романов у неё было довольно много, всё время зарифмовывала свои романы примерно таким образом:  Во-первых: она всегда шла к мужчине первой, всегда. Во-вторых: Если она заводила с кем-то роман, обязательно должен был развиваться параллельно другой роман с другим мужчиной. Ну и наконец, третье: все романы обладали некой роковой возвратной связью. То есть роман начинался, прекращался,  через год-два начинался опять, разгорался, прекращался… И вот это вот бесконечное встреча мигов губительных, роковых, которые изнашивали человека. И Ходасевич в Некрополе пишет: «Все находились в состоянии настолько лихорадочном, эмоционально до такой степени переполненном, что казалось вот сейчас, вот сейчас всё лопнет, струна лопнет, этот век разорвётся на части просто от страстей». Он, кстати говоря, и разорвался русской революцией. И вообще это люди были, которые, ставили на экстравагантность.

   Вот второй её муж -  Шилейко- выдающийся человек, про которого говорят, что он с листа переводил древние манускрипты  ассирийские, египетские. Человек, которого Гумилёв, Волошин и другие гении Серебряного века считали гением, а себя  - посредственностями. Хотя Шилейко писал стихи, но это было не главным его талантом. Гумилёв, от которого Ахматова ушла к Шилейко (не сразу, а через руки, объятия, поцелуи, дома разных других мужчин), говорил: «Ну, я то муж ни куда, но Шилейко -  это просто катастрофа!». И вот однажды Шилейко едет вместе с выдающимся поэтом Георгием Ивановым к колдуну, за город. Это известный колдун. Они приезжают туда и Шилейко достает женскую руку – засушенную женскую руку. Он кладет ее под полотно, колдун произносит заклинание, рука начинает оживать! Иванов близок к обморочному состоянию, он в ужасе и в тоже время в восторге – есть что рассказать! Это история, которая может быть отлита в художественное произведение! Наконец все заканчивается. Шилейко с полубезумным видом собирает то, что он привез с собой. Они уезжают и Иванов его по пути спрашивает – Что это было?. Тот отвечает – Ну как что? Такая-то династия, такой-то век, такая-то эпоха, такая-то страна…Взял в музее, на ночь.  История, которая возможно нас привела бы в ужас, но этих людей она приводит в восторг! Невероятно все нравится!

   И так двойная биография. Ахматова (которая вообще-то русско-украинская девушка с фамилией Горенко)  постоянно придумывает себе параллельные биографии. Еще в юности, она проводит время на море и вообще считает себя такой морской девой, но эта морская дева не по оригинальному, а по греческому образцу. Гумилев к ней приедет в Севастополь и будет потрясен тем как Ахматова купается.  А плавала она невероятно долго, как говорили – уплывает, когда солнце еще в зените, а приплыть может уже при звездах. Проводила время в море, такая – русалка, дева воды. При этом Ахматова купалась в платье – без белья, без купального костюма. И когда воспитанный утонченнейший Николай Степанович Гумилев, который постоянно делает  предложения Анне Андреевне Ахматовой, видит это, он недоумевает – «Это что? Кругом люди, люди пришли на пляж…»  Она отвечает – «Как что? Я же Херсонесская  царица!» Она придумала себе эту историю, не известно на сколько она верила в нее, но в юности подплывала к камню и шептала «Я вернулась!». Херсонесская царица – последняя царица Херсонеса.

   Примерно тоже самое с ее фамилией – «Ахматова». Анна Андреевна придумывает себе пробабушку, татарскую княжну. Не просто татарскую княжну, а княжну, которая была женой хана Ахмата. А Карамзин написал, что татаро-монгольской иго заканчивается в тот момент, когда убивают хана Ахмата, который входит в историю Государства Российского. В действительности, пробабушку зовут Просковьей – нормальная русская бабушка. Но как трепетно этот миф о своем татарском происхождении анна Андреевна будет беречь всю свою жизнь! Более того, как трепетно этот миф будут беречь все, потому что у поэта должна быть вторая биография, второе дно.

В Португалии в этот же момент живет писатель Фернандо Пессоа – это один из самых великих писателей 20-го века, который публикует свои стихи под десятком разных фамилий. Он говорит, что это не просто игра, что когда он берет в руки перо и перо начинает скользить по бумаге, он понимает, что текст пишет какая-то другая личность и он этой личности дает имя и фамилию. Он однажды написал порядка 30-ти стихотворений под именем и фамилией некоего португальца Каэйру, а потом уже написал поэму под своим собственным именем Фернандо Пессоа. Это происходит не только в Португалии, то же самое происходит и в России.

   Вообще, все мереется стихами, только стихами! Невероятное, немыслимое раздражение у Николая Степановича Гумилева вызывает то, что все пишут стихи. Все – булочница пишет стихи,  соседка пишет стихи. Невозможно ни куда пойти - на улице к тебе подходят с предложением «Я вам сейчас почитаю!» Именно поэтому Гумилев какое-то время не признает в Ахматовой поэта. Потому что пишут все

Происходит казус. Блок пишет «Незнакомку». До этого «Незнакомку» пишет художник Крамской и позирует ему девица легкого поведения. У Блока «Незнакомка» это тоже девица легкого поведения. Стихотворение «Незнакомка» знают все – весь Петербург, вся Москва. И девицы легкого поведения пристают к клиентам со словами «Возьмешь меня? Я – незнакомка! Та самая! Неужели не читали?»

Мы не можем сейчас, когда поэзия почти ничего не значит – она удел одиночек,  сравнить и представить ту невероятную популярность поэзии.

   И вот ругаются два человека. Ругаются насмерть! Это Анна Андреевна Ахматова и Николай Степанович Гумилев. Ругаться они будут очень много, начиная с первого дня своего знакомства, и уже до конца, до самого. Повод для ссоры – Ахматова находит в кармане у Гумилева письмо от другой женщины. Неприятно! Для того, чтоб побольнее  ударить Николая Степановича, она ему говорит – «А стихи-то я пишу лучше тебя.» И сама же Ахматова потом будет рассказывать – «Как он побледнел!»,- будет она говорить с удовольствием, - «Как он был оскорблен!». Все мереется стихами!

   Ахматову ревновали все мужчины. Шилейко будет ее запирать. Он будет ее ревновать к публичным выступлениям, он будет ревновать ее к ее стихам. Он сожжет одну их ее рукописей. Он будет запирать ее на ключ, и она, обладая совершенно феноменальной гибкостью, будет пролазить под воротами дома, где она живет в ту эпоху. Но третий ее муж, Пунин, ревнует ее к почерку! К ее собственному почерку! И она должна писать стихи на пишущей машинке – не иначе, потому что это интимная вещь! Только он может это видеть!  Речь не идет ни о женской красоте, ни о сосредоточиях женской интимности – речь идет о почерке.

   И Ахматова, конечно, одна из самых роковых дам этой эпохи. Я хочу процитировать слова влюбленного в нее до безумия ее третьего мужа, Пунина, который говорит, что когда она ночует у него первую ночь, он слышит сквозь сон присутствие Анны Ахматовой в доме. И вот то, как он слышит ее присутствие, облагораживает весь дом и наделяет его некой волшебной атмосферой. Вот Пунин пишет: «Неповторимое и неслыханное обаяние ее в том, что все обычное с ней – необычно и,  так называемые, пороки ее исполнены такой прелестью, что естественно человеку задохнуться.» И конечно, Анна Андреевна Ахматова будет причиной нескольких разоренных гнезд семейных. Она так и будет себя называть – «разорительница гнезд». И она будет причиной двух, к счастью для русской литературы катастрофически неудавшихся, попыток самоубийства Николая Степановича Гумилева, ее первого мужа, с которым ее связывала та самая страсть, которую и называли «роковой». Правда и сама она будет пытаться покончить с собой, но не из-за Гумилева – это Николая Степановича всегда оскорбляло, оскорбляло крайне.

   

Продолжение в нашей следующей передаче.

 

***

Другие передачи....